Kass2010
boosty
Глава — 27 —
🕑 Added 2025-09-01 20:15:08 +0000 UTC
Когда Гермиона этим летом показала ему книгу, завещанную ей Дамблдором, он увидел там нарисованный хитрым директором знак Даров. Виктор едва сдержался, чтобы не выдать своего волнения: три легендарных артефакта были главной целью его рода уже несколько сотен лет.
А когда она, обсуждая сказку о трех братьях, упомянула, что у Гарри есть мантия-невидимка, доставшаяся ему от отца, и что эта мантия особенная — не теряет своих свойств с годами... Сердце Виктора пропустило удар. Неужели так просто? Неужели давняя охота за одним из даров завершится?
Он потер висок, вспоминая отца.
"Виктор, ты должен понимать — мы не обычная семья, — говорил Станислав Крам в день семнадцатилетия сына. — Наши предки несли особую миссию. И теперь ты её участник".
В тот день отец рассказал ему правду о роде Крам...
В середине X века, когда Болгария находилась под византийским владычеством, а древние славянские верования подвергались гонениям со стороны официальной церкви, среди болгарских магов зрело недовольство. Они видели, как их священные рощи вырубаются для строительства христианских храмов, как древние капища разрушаются, а магические артефакты предков объявляются "дьявольскими".
Тайный совет болгарских волшебников, известный как "Круг Девяти Звезд", принял решение действовать, но не открыто — это было бы самоубийством, а через немагическое население, поддерживая любые движения, которые могли бы ослабить власть Византии и её церкви.
Когда священник Василий Богомил начал проповедовать своё еретическое учение, маги поняли — это их шанс. Дуалистическая доктрина богомилов о том, что материальный мир создан злым началом, а духовный — добрым, удивительно перекликалась с древними славянскими представлениями о борьбе светлых и тёмных сил.
Совет отправил к Василию молодого мага Бояна Крама. Боян происходил из древнего рода, ведущего происхождение от фракийских жрецов-прорицателей. Его предки служили богу Сабазию и богине Бендиде, владели тайнами некромантии и могли говорить с духами умерших.
Боян Крам вошёл в доверие Василия под маской простого крестьянина, недовольного гнётом византийцев. Его искренность (наполовину подлинная — он действительно ненавидел византийское владычество) и стремление к пониманию учения произвели впечатление на проповедника. Вскоре
Боян стал одним из двенадцати ближайших учеников Василия, которых тот называл своими апостолами.
Но у Бояна была тайная миссия. Он должен был, с одной стороны, подтолкнуть движение к активному сопротивлению византийской власти, а с другой — постараться сделать богомильское учение более привлекательным для магов, найти способ сохранить древние магические знания под видом текстов учения.
Боян оказался гениальным манипулятором. Именно он предложил интерпретацию, согласно которой Сатанаил был не просто падшим ангелом, а первым великим магом, восставшим против тирании небесного порядка. Он убедил Василия, что истинные богомилы должны изучать "тайные знания", чтобы лучше понимать природу духовного мира. Внедрил в обиход ритуалы.
Особое место в учении, благодаря Бояну, заняло почитание Смерти как Великой Уравнительницы, которая не различает богатых и бедных, греков и болгар, христиан и язычников; и постулат о том, что стать истинно свободным можно лишь получив власть над смертью. Так своё место получила концепция "Трёх Даров" — предметов невообразимой силы, которые помогут истинно верующим в конечной битве со злом. Дары эти рассеяны по миру и их нужно собрать.
В 980 году византийские власти, встревоженные ростом богомильского движения, начали массовые аресты. Василия Богомила и его апостолов схватили и предали суду. Под пытками некоторые ученики выдали тайны, но Боян Крам молчал до конца.
Когда его сжигали на костре, он произнёс проклятие на древнем фракийском языке, призвав Сатанаила и Бледную Госпожу отомстить за его смерть. Свидетели утверждали, что пламя костра стало чёрным, а дым принял форму огромного ворона, который улетел на север.
После "смерти" Бояна род Крам ушёл в тень. Официально они приняли христианство и растворились среди обычного населения. На самом же деле они ушли на горные земли, где создали секретную общину.
Крамы основали Орден Сатанаила — тайную организацию, объединившую выживших магов-богомилов и их потомков. Орден исповедовал изменённую версию богомильства, где Сатанаил почитался не как падший ангел, но как Первый Тёмный Маг, восставший против ограничений и запретов, а Смерть (Бледная Госпожа) считалась его супругой и союзницей. Целью Ордена стал поиск Даров Смерти.
Когда в XIII веке по Европе прокатилась волна преследований еретиков, многие члены Ордена Сатанаила бежали в другие страны. Они внедрялись в общины катаров во Франции, патаренов в Италии, альбигойцев в Южной Франции, везде распространяя своё тайное учение.
Крамы получали сведения о Дарах Смерти от магов-еретиков из разных уголков Европы, обобщали их и неустанно искали.
К XV веку Орден Сатанаила превратился в разветвлённую сеть, объединявшую магические семьи по всей Европе. Крамы оставались его неформальными лидерами, хранителями древних традиций. Они пережили эпоху охоты на ведьм, войны и революции, всегда оставаясь в тени, из поколения в поколение передавая миссию поиска Даров Смерти.
В XVIII веке Теодор Крам основал в Болгарии магическую школу. Там обучались дети из семей, связанных с Орденом. В XIX веке его сын Николай стал одним из лидеров болгарского национально-освободительного движения, используя патриотические настроения для укрепления позиций Ордена, а его брат, Драгомир, наконец, добрался до "исторической родины" легенды о Дарах Смерти, до Британских островов. С тех пор семья регулярно отправляла туда кого-то на поиски.
Отец Виктора, Станислав Крам, был известным болгарским политиком и скрытым руководителем Ордена Сатанаила. По традиции рода он рассказал сыну о Дарах Смерти только в 17 лет, когда тот прошёл обряд посвящения в Орден.
Когда благодаря своим способностям Виктор стал знаменитым квиддичистом, Орден понял — это идеальная маска. Известность давала ему доступ в любые круги магического общества, и он много путешествовал по магическому миру.
Турнир Трёх Волшебников стал его первым настоящим заданием. Проникнуть в Хогвартс, завести полезные знакомства, начать поиски следов Даров Смерти в Британии.
Встреча с Гермионой... Виктор улыбнулся. Это был счастливый случай. Конечно, он влюбился в неё по-настоящему, но это не отменяло того факта, что, как только что выяснилось, через неё он получил доступ к владельцу третьего Дара Смерти.
Крам посмотрел на палатку, где спал Поттер. Гарри доверял ему. Гермиона любила его. Они считали его другом, союзником в борьбе против Волан-де-Морта.
И он им действительно помогал. Волан-де-Морт — угроза для всех, включая Орден. Поражение Тёмного Лорда отвечало его интересам.
Но была и другая сторона вопроса. Только истинный наследник Смерти мог собрать в одних руках все три Дара. Гарри им был, а Виктор — нет. Выход был один: помочь Поттеру обрести два других Дара. А потом каким-то образом унаследовать их. У Гарри не было родственников, а Гермиона была его лучшей подругой. А он — жених его лучшей подруги. Почему бы не оставить дары ему?
Эта мысль не причинила Виктору особых угрызений совести. Он искренне уважал Гарри, но парень, нужно быть объективным, не был соперником могущественному тёмному магу, которым был Волан-де-Морт. Дары Смерти, конечно, могли бы ему помочь, но ими ещё нужно знать, как воспользоваться. Сам Крам не планировал его убивать — но если Поттер погибнет от рук Волан-де-Морта или его приспешников — это другое дело. Жертвы неизбежны в любой войне.
Вот Гермиона, что бы ни случилось, не должна пострадать. Виктор любил её по-настоящему, и эта любовь была единственным, что могло заставить его пойти против интересов Ордена.
Хотя... а зачем идти против? Лучше сделать Гермиону частью великой миссии. Она была гениальным исследователем, знала больше о древней магии, чем большинство взрослых магов. Орден всегда нуждался в таких людях. А когда она выйдет замуж за Виктора... Тогда она автоматически станет частью традиции. И сможет помочь изучить Дары, понять их истинную природу.
Виктор почувствовал, как план начинает складываться в его голове. Поспособствовать Поттеру в обретении всех трёх Даров. Заполучить их для себя. Жениться на Гермионе и постепенно посвятить её в тайны Ордена.
Вот только Гарри... Здесь Виктор колебался. Поттер был слишком непредсказуемым фактором. Можно ли вообще его контролировать и направлять?
Посмотрим, — решил он. Сначала нужно найти все крестражи. А потом... Потом Виктор заберёт Дары, утешит скорбящую Гермиону, и Орден Сатанаила завершит сотни лет поисков.
Костёр догорел, оставив только тлеющие угольки. Виктор поежился, встал и пошёл к палатке. Планы планами, но нужно ещё и поспать.
***
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы в комнате, которую можно было назвать личным будуаром лорда Малфоя. Там сидел Северус Снейп, задумчиво потягивая крепкий чёрный кофе и наблюдая за своим старым другом.
Люциус Малфой стоял у зеркала, тщательно приводя в порядок свои волосы. На его лице было выражение, которое Северус знал слишком хорошо. Это была смесь удовлетворения, предвкушения и какой-то особой сосредоточенности — точно такое же выражение появлялось у Люциуса в школьные годы, когда он наконец получал то, чего долго добивался.
"Нашёл", — мрачно подумал Северус, делая ещё глоток кофе.
Судя по довольному блеску в серых глазах, встреча с Поттером таки состоялась. И прошла явно неплохо.
— Прекрасное утро, не находишь? — заметил Люциус, заметив взгляд друга в зеркале.
— Для некоторых, возможно, — осторожно ответил Северус. — Ты выглядишь... довольным.
Люциус повернулся, его губы тронула едва заметная улыбка:
— А разве это плохо? Вчерашний вечер был весьма... познавательным.
Северус поставил чашку на столик и встал. Нужно было действовать осторожно. Слишком прямые вопросы Малфой проигнорирует, а слишком туманные намёки он может не понять.
— Люциус, — начал он медленно, — мне кажется, нам стоит поговорить.
— О чём именно? — Малфой застегнул мантию, всё ещё улыбаясь.
— О твоих... текущих интересах, — Северус подошёл к окну, слегка отодвинул штору, посмотрел на парк. — Порой то, что кажется нам желанным, может оказаться крайне опасным.
Люциус нахмурился:
— Говори яснее, Северус. Я не люблю загадок.
— Хорошо. — Снейп повернулся к нему. — Ты ищешь Поттера. И, судя по тебе, ты его нашёл.
Люциус застыл, его рука замерла на застёжке мантии:
— Откуда ты знаешь?
— Люциус, мы знакомы большую часть жизни. Ты думал, я не замечу? — Северус сделал паузу. — Вопрос в том, что именно ты от него хочешь.
— Это моё дело, — холодно ответил Малфой.
— Возможно. Но позволь мне высказать одну мысль, — Северус подошёл ближе. — Иногда мы привязываемся к тому, что обречено на гибель. И чем сильнее привязанность, тем больнее потеря.
Люциус резко обернулся:
— О чём ты говоришь?
— О том, что мальчик не переживёт эту войну, — осторожно проговорил он. — Независимо от того, насколько храбр, насколько силён, насколько... привлекателен он может быть.
Глаза Люциуса сузились:
— Ты что-то знаешь?
Северус раздумывал. Сколько можно сказать, не нарушив последней воли Дамблдора? Как предупредить друга, не раскрыв тайну крестражей?
— Я знаю достаточно, чтобы понимать — его судьба предрешена, — осторожно проговорил он. — Тёмный Лорд убьёт его. А Поттер... он пойдёт на смерть, потому что не может поступить иначе.
— Глупости, — резко возразил Люциус, но в его голосе прозвучали нотки отчаяния. — Любую проблему можно решить, если подойти к ней с умом.
— Не эту, — покачал головой Северус. — Люциус, есть вещи, которые нельзя изменить. Есть цена, которую неизбежно придётся заплатить.
— Говори прямо! — Малфой схватил его за плечо, и Северус увидел, как дрожат его пальцы. — Что ты знаешь? Почему так уверен в его грядущей смерти?
Северус смотрел в серые глаза друга, где за привычным льдом плескалась неприкрытая паника. Мерлин, неужели Люциус уже настолько привязался к мальчику?
— Я не могу сказать больше, — ответил он. — Но поверь мне — между Поттером и Лордом существует связь, удерживающая последнего в этом мире, разорвать которую сможет только смерть первого.
— Это было в том самом пророчестве? — прошептал Люциус, отпуская плечо друга.
— И в пророчестве было, — добавил Северус. — Но, главное, есть... важные обстоятельства. Такие, которые делают смерть мальчика неизбежной.
Люциус отошёл к окну, и в его движениях читалось плохо скрываемое отчаяние:
— Ты говоришь так, словно сам планируешь его убить.
— Нет. Но я знаю, что он умрёт. И знаю, что ничто не сможет этого предотвратить. — Северус помолчал. — Люциус, если ты... если между вами что-то происходит...
— Ничего не происходит, — слишком быстро ответил Малфой.
— Лжёшь, — констатировал Северус. — И лжёшь плохо. Люциус, я твой друг. И именно поэтому говорю тебе — не привязывайся к нему. Чем сильнее будут твои чувства, тем больнее будет, когда он умрёт.
Люциус долго молчал, глядя куда-то в пустоту. Наконец он прошептал:
— А если я найду способ спасти его? Что если существует возможность разорвать эту связь, не жертвуя Поттером?
— Такой возможности нет, — жёстко ответил Северус.
— Откуда ты знаешь? — Люциус повернулся к нему, и маска аристократического спокойствия окончательно сползла с его лица. — Ты же даже не искал! Что он тебе? И ты не расскажешь мне всей правды?! Как я могу найти решение, если не знаю всех обстоятельств?
Северус раздумывал, разрываясь между желанием защитить друга и клятвой, данной Дамблдору. Как объяснить, что Поттер носит в себе часть души Тёмного Лорда? Что мальчик — крестраж, и единственный способ уничтожить Волан-де-Морта окончательно — это найти и ликвидировать все крестражи. И Гарри тоже...
— Есть вещи, которые нельзя исправить, — проговорил Снейп. — Есть магия, настолько тёмная и древняя, что нам нечего ей противопоставить.
— Ты говоришь о крестражах? — резко спросил Люциус.
Северус замер. Откуда Малфой знает?
— Я вижу по твоему лицу, что попал в точку, — продолжал Люциус. — Ты думаешь, я идиот? Та тетрадь хранилась в Малфой-мэноре несколько лет. Я знал, что если для Лорда она так важна, то с ней всё не просто. Показал её Борджину из "Горбина и Бёркса" — тот сразу побледнел и начал бормотать про "самую тёмную магию". Пришлось его немного... убедить рассказать подробности. Я же не мог сам пойти с ней к Дамблдору. Подкинул Уизли, чтобы те отдали её Альбусу. Кто же знал, что вся их семья от мала до велика полные кретины!
— Тогда ты понимаешь, насколько это серьёзно, — добавил Северус.
— Понимаю. Но я также понимаю, что крестражи можно уничтожить. — Люциус подошёл ближе. — Северус, если Поттер охотится за крестражами Тёмного Лорда, то почему ты говоришь о его неизбежной смерти?
Снейп закрыл глаза. Как же всё сложно. Как сказать другу, что один из крестражей находится в самом Поттере? Что единственный способ уничтожить его — это убить мальчика?
— Люциус, — проговорил он, — представь, что уничтожить один из крестражей нельзя без серьёзных последствий.
— Я правильно тебя понял? Он же... О, Мордред! Хорошо... Но если нельзя уничтожить тот крестраж известным способом, нужно найти другой, — упрямо ответил Малфой. — В магии всегда есть альтернативы.
— Не всегда, — покачал головой Северус. — Иногда приходится выбирать между плохим и ужасным. И этот выбор уже сделан.
— Кем сделан? — вспыхнул Люциус. — Дамблдором? Он мёртв, Северус! Его планы не незыблемы!
— Его планы — единственная надежда на победу, — жёстко возразил Снейп. — И да, они требуют жертвы.
— Поттер знает? — прошептал Люциус. — Знает ли, что ты считаешь его обречённым?
Северус сомневался:
— Пока нет. Но рано или поздно ему придётся узнать правду.
— И ты думаешь, он просто покорно пойдёт на смерть?
— Он гриффиндорец, — горько усмехнулся Северус. — Конечно, пойдёт, чтобы всех спасти.
Люциус резко развернулся и ударил кулаком по подоконнику:
— Проклятье! Это же чудовищно!
— Война всегда чудовищна, — ответил Северус. — И в ней нет места сентиментальности.
— Сентиментальности? — Люциус медленно повернулся к нему. — Северус, а что если я скажу, что не позволю ему умереть?
— Тогда я скажу, что ты обрекаешь на смерть тысячи других, — жёстко ответил Снейп. — Включая, возможно, меня, себя, даже твоего сына.
Эти слова подействовали как пощёчина. Люциус побледнел:
— Ты играешь нечестно.
— Я говорю правду. Тёмный Лорд бессмертен, пока жив хотя бы один его крестраж. И если этот последний крестраж не уничтожить... — Северус не договорил.
— Значит, по-твоему, нет никакой надежды?
— Надежда есть. Надежда на то, что мальчик найдёт в себе силы сделать то, что должен. И что его жертва не будет напрасной.
Люциус долго молчал. Наконец он прошептал:
— Северус, а что если я найду другой способ? Что если существует магия, о которой не знал даже Дамблдор?
— Не ищи, — предупредил Снейп. — Не пытайся изменить неизбежное. Это только причинит боль всем.
Он посмотрел на друга и увидел в его глазах ту самую боль, которой опасался. Было уже слишком поздно.
— Люциус, пожалуйста. Не усложняй и без того сложную ситуацию, — добавил он. — Позволь событиям идти своим чередом.
— А если я не могу? — прошептал Малфой. — Что если я не могу просто стоять в стороне?
Северус подошёл к нему и положил руку на плечо:
— Тогда ты обречёшь на страдания не только себя, но и его. Потому что чем сильнее будут ваши чувства, тем труднее ему будет сделать то, что необходимо.
Люциус закрыл глаза.
— Тебе нужно держаться от него подальше, — твёрдо сказал Северус. — Так будет лучше для всех.
Но, глядя на лицо друга, он понимал, что его слова вряд ли будут услышаны. Некоторые вещи сильнее разума и не поддаются логике.
Люциус Малфой не отступит. И это означало, что впереди их ждут большие сложности.
========
Конечно вся история Крамов выдумка от начала и до конца, но историческая основа реальна.
Comments
Kass2010
<div ><div><span class="text">Анна49, в этой работе меньше черного и белого, а больше серого. Просто у каждого свои интересы, своя выгода и свои принципы. И не всегда они будут нам нравиться.</span></div></div>
Анна49
<div ><div><span class="text">Спасибо за новую главу! Крама нельзя назвать плохим человеком, но он верен одной идее, поэтому поворачиваться к нему спиной может оказаться опасным для жизни. С другой стороны его помощь в поиске крестражей не лишняя. </span></div></div>
Titrel
<div ><div><span class="text">Раздумывая о способностях невесты, он не думает, что ей будет несложно сложить все нити в единую картину? 😏 Пусть не сразу, но она поймет «где собака порылась» - может ведь и не простить такого финта.</span></div></div>
